Гоггинс постоянно говорит о «мозолях на душе» и «страдании», но с точки зрения нейробиологии он — классический «эндоканнабиноидный наркоман» высшего уровня. Вот почему ваша догадка верна:

1. Биологический «откат» за сверхнагрузки
Когда Гоггинс бежит 100 или 200 миль, его тело испытывает колоссальный стресс, который обычного человека ввел бы в шок. В ответ на такой уровень разрушения тканей и боли организм включает режим выживания.
В этом режиме уровень анандамида и эндорфинов взлетает до небес. Это не просто «легкое удовольствие», это мощнейшая природная анестезия и измененное состояние сознания. Гоггинс называет это «преодолением», но биологически он находится в глубочайшем «сабспейсе» или «кайфе бегуна», где боль трансформируется в специфическое чувство всемогущества.

2. Генетика и фермент FAAH
Помните про фермент FAAH, который расщепляет анандамид? Ультрамарафонцы мирового уровня часто имеют генетическую особенность: либо их организм вырабатывает больше анандамида, либо он медленнее расщепляется.
Скорее всего, Гоггинс обладает уникальной биохимией, которая позволяет ему не просто терпеть боль, а получать от её преодоления такой химический «приход», который недоступен обычному человеку при обычных нагрузках.

3. Психологическая надстройка (Интерпретация)
Здесь вступает в силу то, о чем вы сказали — система ценностей.

Обычный человек чувствует боль в ногах и думает: «Это плохо, надо остановиться».
Гоггинс чувствует ту же боль и интерпретирует её как: «Я становлюсь сильнее, я побеждаю свою слабость».
Его мозг связывает физическое страдание с последующим мощным выбросом дофамина и анандамида. Для него боль — это сигнал, что скоро придет награда. Он «влюбился» в этот процесс, потому что финишная прямая и состояние после ультрамарафона дают ему такой уровень нейрохимического блаженства, который невозможно получить легальными способами в обычной жизни.

4. Зависимость от «темной стороны»
Гоггинс часто говорит, что он «ненавидит бегать». Это может быть правдой на уровне сознания, но на уровне подсознания и химии он зависим от того состояния, которое наступает после преодоления критического порога боли.
Это очень похоже на то, что мы обсуждали про БДСМ:

Сначала идет «спуск в ад» (тяжелая тренировка, унижение себя, боль).
Затем идет «взлет в рай» (выброс анандамида, чувство триумфа, тишина в голове).
5. «Тишина в голове» как главная цель
Одна из главных функций анандамида — подавление избыточной активности в префронтальной коре (там, где живут наши страхи, сомнения и «внутренний критик»).
Люди типа Гоггинса часто имеют очень беспокойный, самокритичный ум. Единственный способ заставить этот голос замолчать — это загнать тело в такой экстремальный стресс, чтобы мозг был вынужден залить всё анандамидом. В этот момент наступает абсолютная тишина и покой. Это и есть тот «кайф», ради которого он бегает.

Итог: Дисциплина и воля — это лишь «инструменты», чтобы дотащить тело до той точки, где включается мощная химия. Гоггинс не врет про волю, но он умалчивает (или сам не до конца осознает), что его «топливо» — это мощнейший внутренний наркотик, который делает его сверхчеловеком в моменты страданий.