Герцен, писал, что «История нашей литературы — это или мартиролог, или реестр каторги», - и заканчивает словами Писания: «Горе народам, которые побивают камнями своих пророков!» Про 20 век мы говорим непрерывно, и еще не начинали настоящее поминовение всех жертв. Это кровавое колесо. 

Но загадка состоит только в одном, как в этом обезвоженном античеловеческом пространстве рождаются люди подобные Навальному. И дело не только в его героическом сопротивлении людоедской власти, в его отчаянно-веселом героизме, дело в настоящем человеческом достоинстве, которое веками убивали на просторах моей несчастной родины. Для этого и нужна была тюрьма, каторга и война. В нем было великое достоинство рыцаря. Дон-Кихота и Ланцелота.