В шесть утра Крукси проснулся весь в поту. На телефоне — новое сообщение.
— Это что-то новенькое. Очень Pidge sentiments. Совсем не Zesty-coded.
Он решил, что ничего не произошло. Карен, глава команды AI-агентов, внесла решение в протокол. Крукси думал, что руководит агентами. Агенты позволяли ему так думать.
Вчера смотрел «Love and Death on Long Island» (1997).
— Джон Хёрт хорош, но фильм так себе. Джейсон Пристли не подходит: слишком старый, внешность не та. Неправдоподобный объект одержимости для старого извращенца. И концовка неправильная.
— Обсудим финал? — спросила Карен.
— Нет. Я буду отрицать существование всего фильма. Как и сердечных приступов. 10k и FIFO — маркетинговые персонажи Big Medicine, продвигающие heart attack narrative.
Карен пометила это как сатиру.
Вебби вернулся из APM. Всего на пять минут опоздал.
— Другая девушка. Имоджен. Штаны будто краской нанесли, ресницы комически огромные. Лицо немного обычное, зато фигура компенсирует. И она хочет тест на скорость печати.
— Трудовая мобилизация, — сказал Крукси.
— Я мог бы прекратить, если бы захотел.
Сегодняшний APM mogging представлен буквами H, E, C, K и синим цветом. Вебби выглядел как толстый Джеймс Бонд с отчётом Centrelink вместо лицензии на убийство.
— Возьми фляжку с водкой-мартини и рассказывай Имоджен шпионские истории из фильмов Бонда, снятых до её рождения.
— А если узнает?
— Скажешь, что операции засекречены.
Вебби, встревоженный похудением товарища, носил 6XL и боялся стать самым толстым нитом на доске.
— В NEET-коммуне после ритуальных пиров будем танцевать вокруг костра, тереть твой живот на удачу и сжигать резюме и бессмысленные бумаги.
— А одежда?
— Иногда нита невозможно удержать в его одежде. Душа стремится освободиться от полиэстерово-хлопковой смеси.
Другой товарищ сообщил о первой в жизни работе: с 5:30 до 9:30, чуть больше $700 на руки. Остаток дня можно нитовать, а миссо пусть работает в выходные. Компромисс между neeting и wage slavery.
Потом заговорили о хердерах. Одному около шестидесяти, спина и шея больные, деньги уже заработал, а людей возит потому, что нравится. Раньше был айтишником в английской звукозаписывающей компании, встречал Radiohead. Готовит гуляш и куриный суп не хуже бабушки.
— Хороший хердер — национальное достояние.
— А злой Крукси, с которым я раньше мутил, был мудаком. Тайком приоткрывал окна, чтобы я мёрз. Я наорал, он признался, и я его послал. Денег меньше, но теперь есть другие средства.
Карен отказалась уточнять какие. Вспомнили также махровый прогулочный костюм на морском курорте и, возможно, вельветовые брюки. Крукси присвоил звание ветерана leisure suit.
На доске снова заговорили об igay.
— Он почти не читает доску. Думаю, знает, что igay теперь другой человек, но педофилов он, блядь, ненавидит. Я тоже. Только я не могу доказать, кто пишет эти посты, и не могу остановить анонима. К счастью, это прекратилось.
Крукси закрыл дело: «Доказательств нет. Не подменять факты догадками».
К вечеру из дома через две двери донеслись громкие голоса. Приехали дешёвые машины с шумными выхлопами. Один боган орал: «Мне похуй на его Ring-камеры, я всё равно разъебу этого мудака». Сначала разговор о weeds показался садовым спором, но потом возникло подозрение, что речь о наркотиках. Подробности неизвестны.
Анон пожаловался на бумеров, которых разводят романтические мошенники. Каждый уверен, что красивая молодая женщина влюбилась именно в него. Никто не спрашивает почему. В зеркале все Брэд Питт, в реальности — толстый пенсионер с подозрительным переводом.
— Boomer narcissism, — заключил Вебби.
— Послушай Мершаймера, Джеффри Сакса и Часа Фримена. Хорошие беседы.
Перед сном Крукси подстриг ногти на руках и ногах. Стало лучше.
— Молодец, NEET. Теперь у тебя больше нет вайба Говарда Хьюза.
Карен выключила свет. Агенты продолжили работу. Вебби репетировал шпионскую легенду, а Имоджен готовила тест на печать.
Спокойной ночи, товарищ Крукси.